| Winter man - новая книга |
[01 Jan 2011|02:10pm] |
 У меня вышла новая книжка, и, как сказал мой друг, наконец-то у книжки удачное название. См. интернет-магазин издательства Геликон. Спасибо!) |
|
| ковчег |
[05 Dec 2009|04:41pm] |
…виссона сколько взять локтей
и кедров сколько сбить,
и сколько пар каких людей
спасти или убить –
нам точно скажут! Мы не там,
где богу все равно.
А там, где ходит по пятам
и сердце взорвано.
И что в начале, что в конце,
и что не стоит слов.
Нам точно выскажут без сцен,
без конницы ослов.
Луна клюет росу травы,
впускает Солнце в дверь.
…локтей виссона, спин любви
и подбородков вер.
|
|
| вниз |
[05 Dec 2009|04:20pm] |
Кому до нас какое будет дело,
мы живы или умерли вчера?
Луна гудела и не доглядела
две ярости сгоревших дочерна.
И днем нас нет, а ночью мы не живы
с недавних или этих самых пор.
Нас не ускорят времени приливы
и смена пор.
Четыре времени пустого года.
У бога мало времени для всех.
Для смерти, воскрешенья и ухода –
движенье вниз поверх желанья – вверх.
|
|
|
[30 Nov 2009|12:41am] |
Какой-нибудь серый трагик,
а не румяный критик,
не распустив, растратит
мои золотые нити.
И в узкого круга щели
не просочится слава.
И трагик в углу пещеры
разложит слова, как травы.
Отыщет в пыли тетради,
зачтет точно титры к драме.
И будет мне другом трагик
за кадром не за горами.
А критик ночную вазу
несет, удобряя почву.
В сомненьях его не разу
меня нет – ни днем, ни ночью.
Но не раскопает критик,
не переоценит трагик.
Что было – во тьме зарыто.
Что не было – на бумаге.
|
|
|
[26 Nov 2009|07:18pm] |
Дождь - с искрой неба остывший металл.
Город застыл в паутине
и не жужжит, и паук подустал –
скоро красавцу полтинник.
Это луна - старый скверный паук
в злые бесплодные ночи...
Луны - ладошки, но в руки из рук –
нет, не колечко, а ножик,
чтобы зарезался старый петух
не до утра, до полудня.
Как он достал, кукарекая вслух,
а про себя уже трудно.
Дождь то искрит, то грохочет о таз
мелкою яблочной дрожью.
Райские капельки, желтый шартрез,
розовый пар бездорожья.
|
|
|
[26 Nov 2009|06:34pm] |
Ударяется о бумагу,
спрашивая: не больно, не больно.
Больно я был с тобой мягок –
смерть растягивает удовольствие.
Нет, чтобы наступить мгновенно,
выбрав чудное мгновение.
Но и она хочет быть верной –
выбраной теме, не разглагольствуя.
Съедая самые смелые глупости,
нарушая обмен смешными словами.
И нет того звука и нет той гулкости –
в воздухе между нами.
Жизнь – зеленая дурочка с ветром играет,
а смерть - черная дырочка сама играет.
|
|
|
[21 Nov 2009|08:37pm] |
Не успеваю на самолет -
ты меня предаешь.
Забытых страхов ночной налет
по кругу передаешь.
Я вспоминаю тебя убить,
точно любовный бред.
Назло другим я пытаюсь жить,
назло себе - умереть.
Папа с мамой, потом сестра
плачут: ты сам, ты сам...
И все обыды мои с утра
расставлены по местам.
Всё изжито, и пистолет
водою стреляет - дождь.
Я успеваю на самолет
и ты меня предаешь.
|
|
| winter man |
[17 Nov 2009|07:39pm] |
Он думает клубами дыма,
трехтактно молится всему,
что оживает в пантомиме
и приласкается к нему.
Он - выдох там, за облаками,
где красной розочкой закат.
Луна уставится белками -
он станет желт и розоват.
Задержка он дыханья в спину.
За ним лишь горы и моря.
А он облюбовал витрину
и распродажу декабря.
Он - новый вдох, но воздух тонок
и рвется ниточкой внутри.
Среди картинок и картонок
хрустальным демоном парит.
|
|
| Подполье |
[17 Nov 2009|09:46am] |
С ума сойти от этих масок -
подернут ряской божий мир.
Из тысячи одной подсказок
я заблудил на этот пир.
Здесь раб с прорабом, кто без свиты?!
Ждут гласа и первотолчка.
И тьма со светом перевиты –
и тени льются с потолка.
Их тьмы - отцов, никто не канет!
И пятятся века назад.
Их тьмы, как рыбы в океане.
Сквозь глаз на веру нанизать.
|
|
|
[16 Nov 2009|04:29pm] |
Внутри тебя все та же девочка
без лишних лет и килограммов
летит послушным самолетиком
по переходу вдоль рекламы.
И смотрит вслед смышленый Левочка -
он хочет быть твоим пилотиком.
А ты сама себе пилотик -
в пилотке с пионерской звездочкой
и под фатой и под вуалью.
Ты каблучком стучишь, как козочка,
и всё в прекрасной чистой плоти
блестит нетронутой эмалью.
Потом стирается все яркое.
На голубом или на сером -
слез оловянные солдатики.
Летишь безудержно с подарками,
летишь, и смотрит Лева зверем.
И ветер ненасытный с Балтики.
|
|
| ... |
[13 Nov 2009|04:36pm] |
Опять погружаюсь в тяжелые воды.
По малому кругу идет календарь.
И время – дождя грязевые разводы
на стеклах дрожащих. Но держат удар!
Я бешеный зверь, мне мешают соседи -
их слышимость перекрывает мой вой
на все голоса, кровь бушует, и бредит –
один, а за ним - не один сам не свой.
И я погружаюсь в холодное пламя,
а вóды не будут сильнее огня.
И боль нарастает, как время и память,
все меньше завися теперь от меня.
|
|
|
[10 Nov 2009|12:38pm] |
Сначала ты меня любила.
Теперь ты помнишь, что любила.
Покрасят старые перила -
невыносимый дух акрила.
И мы по лестнице Линнея
ползем на улицу, где худо...
И муки кажутся длиннее
к концу - туда или оттуда.
Мозаика бесславных листьев
на мокром мраморе асфальта.
Все непонятней, все ветвистей
любовь в своем последнем сальто.
|
|
| не просыпаясь |
[10 Oct 2009|12:17pm] |
Жизнь печальная подходит к концу.
К середине – радостная жизнь.
В темноте световую пыльцу
сквознячок приглашает: кружись!
И спускаешься почти что на дно
и питаешься подземной водой.
И всю ночь летишь и бьёшься в окно,
а под утро с больной головой.
И не помнишь: кто кого любил,
кто убил, и даже кто кого...
И луны запиленый винил
всё пугает стороной другой.
Жизнь моя печальная к концу,
но писать об этом не могу.
И кружит бесплотную пыльцу
радость, распыляя темноту.
|
|
| когтябрь |
[03 Oct 2009|01:14pm] |
На глубину яблочной кожуры
на яблочную глубину
прячутся от последней жары
дергая золотую струну
осени иглы.
На глубине подземных вод
малахитовых слов
кажется что вот-вот
вынырнешь сбрасывая покров
смуглый.
И золотистый свет лучистый свет
от непонятных вод и земель и неб
поднимется в сердце и ты не спет
до седых волос и вибрирует каждый нерв
в бестелесном тигле.
Душа голубая прожилка гоняет ток
разливается небо облака выкипают синь
ест глаза обращенные внутрь и немного вбок
и душа лежит поперек и остывший сын
поднимает угли.
|
|
| Боязнь бабочек |
[29 Aug 2009|12:35pm] |
У бабочки два лишних грамма,
ее судьба не понятá.
Стряхнуть пыльцу - кардиограмма
полета просто никуда.
На крыльях влажная прохлада,
в глазах усталости значки
В махровом коконе халата
ее жучки и паучки...
И шевелит ноздрями ветер,
и плавает во рту пыльца.
И каждый следующий метр
бездушно тяжелей свинца
А дождик на оконной раме
увеселительно распят
У бабочки два лишних грамма
на сердце, шелковая прядь.
|
|
|
[01 Aug 2009|07:38pm] |
Нет, прозу я не потяну с ее сюжетом небанальным.
Возможно, на одной струне сыграл бы эмоционально.
Но феромоны, эстрагоны и прочие тестостероны...
А большее - не по уму, не по сердцу, и кардинально
вопрос решая – я умру во сне, раскрывшись театрально.
Но ферамоны, эстрагоны, увы, закончились патроны.
О ноги бледные мои, о мир наполненный тоскою!
Он жалок, что ни говори, воняет хеком и трескою.
И незнакомо пахнет он, я запахов таких не знаю.
Чешуйки скользкие летят. Свет стеклышками кроет кровлю.
Колотят в сердце сто котят утопленных, стучатся кровью.
Я мышь летучая, я зверь, я будущий мурза-прозаик.
|
|
| Швейцария |
[22 Jul 2009|05:21pm] |
Какой-то снег ненастоящий
подстилкою для хрупких ног.
С воздушной крошкой сунут в ящик,
с холодной стружкой – на Восток.
Там ждут посылкой свет и влагу,
вечнозеленое тепло.
Папье-маше, картон, бумага.
И понеслось, и замело...
|
|
|
[01 Jul 2009|11:00am] |
Слоники на серванте. Домики вдоль канала.
Улица и аптека на глубину квартала.
Где же ты ночевала, тучка без человека.
Если бы ты молчала, свёкла твоя не блекла.
Вены впускают вечер. Как на душе венозно.
Сыплется белый венчик грустно, но виртуозно.
По электронной почте – до корабля комарик.
Светится "авва отче!" – просто ночной фонарик.
Скалит дорога зубки, зубки всё золотые.
Лица в огнях прощальных чистые и простые.
Ты по каналу в лодке, будто царица Бляда.
Господи! "Буки, веди... Нет ни любви, ни ада…"
|
|
| песня "пузырьки" |
[29 Jun 2009|05:09pm] |
Ветер гвоздиком по лицу,
ржавым гвоздиком по лицу,
музыкальной дорожкой кривенькой.
Песня воздуха по отцу,
а по матери – всех – к концу...
Я боюсь темноты, я из киева.
Песню пить с моего лица
разобиженного глупца,
что играет с ночной прохладою.
Песня режется – молодца!
Типа: "ой-ца" и "дрип-ца-ца",
без названия. Чуден лад её.
"Я из киева, я из киева" –
пролетает дорогой виевой
по лицу, по душе... И ты его
понимай без таривердиева.
Песня-гвоздь – "Дорога на Шибово".
Я боюсь темноты души его.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
winterman's journal